| О дверях в лето |
[когда это было: 27 May, Sunday в 9:33] |
Несмотря на перманентный лазарет и катастрофические долги по плану научно-исследовательской работы, развела белил и дорисовала очередную свою дверь в лето:
Холст, масло, 40х60.Традиционное спасибо за сюжет путешественнице ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1) annazv77 .
Качество исполнения расстраивает. Эх. Более того, вчера в магазине вежливый мальчик-консультант поправил меня - оказывается, я все это время неправильно произносила слово уайт-спирит. Так бывает, когда читаешь много по какому-то поводу, а поговорить о предмете тебе не с кем. Ударения в терминах устанавливаются причудливые.
Ну и ладно.
Но совсем без этого мне тяжело.
|
|
| О любви к природе среди повседневного |
[когда это было: 24 May, Thursday в 19:33] |
День с утра кувырком: педиатр велела явиться до приема. Как оказалось, нам и еще нескольким детям. Мы с Котом, как непробивные, смиренно заняли очередь, остальные пересобачились с применением крепких выражений. А если учесть привычку являться в поликлинику с одним ребенком двум-трём взрослым - ну а как же, это ж мероприятие какое - народу в сваре поучаствовало немало. Дети подключились. Исключительно тошная девочка долго вопила, что хочет водитьки, пока ее мама и бабушка теснили пудовыми бюстами менее серьезно сложенных претенденток на визит к детскому врачу. Напоили. Не замолкла. Начала визжать хотю домой, десять, двадцать, пятьдесят раз, на одной ноте, громко, захлебываясь слезами. В порыве чадолюбия бабушка визжащей девочки подхватила и понесла ее вон из очереди так стремительно, что повалила с ног моего опешившего ребенка, да и не заметила. Отряхнулись, отстояли, вышли. Отправились в другую больницу к другому доктору, имея в виду запас времени на завтрак.
Тут-то и оказалось, что в районе девяти утра ребенка в городе покормить чрезвычайно трудно. Обежали все кафешки на своей Пролетарке, все с десяти. Поехали наудачу на Таганку - то же самое. С десяти. В тех, что с девяти, еще нет ничего, кроме чая и пива, да очередь за шаурмой змеится из самоубийц персон примерно осьми. Детского ничего. Нашли с горем пополам палатку с французской выпечкой.
- Ты заметила, что здесь много магазинов с булками? - Котэ оторвался от бриоша с изюмом, явив миру липкие усы от уха до уха. - Здесь, на Таганской, наверное, много людей любят булки. Сто два. Или даже миллион. Может, все любят булки?
- Нет, - говорю, - не все. Я, например, их не жалую.
- Так ведь ты и не на Таганской живешь. - отвечает бэйби, отправляя в рот последний кусочек. - а я бы здесь пожил. Вкусненько.
Вторая больница и вторая очередь подрывают мои силы настолько серьезно, что я даже пытаюсь отбояриться от похода в зоопарк. Я против зоопарка - это как пчелы против мёда, но вот набегалась. Правда, находим на Большой Грузинской крошечный букинистический, а там чудесное, из детства:"Опасные морские создания" Дозье (Котэ теперь бредит морской живностью) и "Открытие мира" Смирнова (источник цитаты "Слава богу, слава богу, хлебца я сейчас поем"). Покупки подкрепляют мои силы, и я решаюсь на зоопарк.
В метро Кот погружается в иллюстрации "Опасных морских...", я их все помню, надо же.
- А где же фугу, мама?
В 85 году еще не было такой проблемы у детей, как фугу.
В зоопарке видела нечто замечательное. На самом деле.
Вот представьте себе: стоит у вольера человек лет так за восемьдесят, из Средней Азии. В узбекской тюбетейке, старомодном длиннющем пиджаке. С орденом Отечественной войны, Красного Знамени и вообще в полном блеске - весь фасад пиджака в медалях до самого низа. И с неподдельным, искренним восторгом смотрит на жирафа.
А жираф смотрит на него.
|
|
| О том, что должна быть в соусе какая-то загадка |
[когда это было: 23 May, Wednesday в 14:50] |
Пища, имеющая имя собственное, меня, как человека скованного, ставит в тупик. Особенно, если это имя лишено волшебного флера иностранной лексики. Если еда не называется функционально ("это, сваренное в том" или "то под соусом из этого") или не называется непонятно - вот, аджапсандал, например, красивое слово и отличная штука - я его и готовить не возьмусь, потому что, допустим, спросят меня - а что это, как называется? А тут-то меня и зарубит, потому что произнести вслух название салата "Веселый гномик" или запеканки "Курочка-засоня", не говоря уж о торте "Поцелуй негра" (что это? побудительное предложение?) я не смогу. Впрочем, и гномов из липкого майонезного салата тоже лепить не стану, хоть это, судя по фотогалереям в соцсетях, теперь и модно в нижнем сегменте среднего класса. Ну, у всех свои ограничения.
В студенческой юности готовила для девочек то, что считалось вкусным в нашей семье. Девочки были забайкальские, к одесской кулинарии непривычные, но не роптали, разного рода синенькие, саламуры и аджики съедались быстро и с одобрением. Подружка Таня, намазывая аджикой четвертый кряду бутерброд, заметила:
- Люблю я этот горлодер! Мама моя почти такой же готовит, надо будет привезти с каникул баночку.
Называть аджику "горлодером" мне не хотелось, и, попробовав экземпляр, привезенный с каникул, я с облегчением убедилась, что это не одно и то же, хоть и похоже: одна с уклоном в пряность, солнечность и душистость, другой с креном в соленость, пасмурность и наводящий на мысли о закуси. Впрочем, сам по себе он не так плох, как его название, повергающее в раздумья о карательной медицине.
Теперь вот что в магазине увидела:
Купила, конечно.
Мужа угостила.
Сама пока не ем - опасаюсь фантомных болей.
|
|
| О ММБ 2012 и неспортивном туризме |
[когда это было: 21 May, Monday в 8:49] |
Подмосковье оказалось неожиданно похоже на Восточную Германию моего детства: сосны, болота и сыпучие дороги из белого песка. Бредем с Лехычем третий день, чуть живые, периодически обгоняемые настоящими спортсменами, которые всю дистанцию ломятся бегом. Усилием воли переставляя ноги, думаю, завидую ли я этим титанам физподготовки. Кажется, нет. Также думаю о шикарных итальянских туфлях, подаренных мне мамой накануне марш-броска. Влезут ли в это чудо элегантности мои деформированные и окровавленные лапы? Тоже, кажется, нет. Не скоро. О чем думает Лехыч, не знаю. В облачке над его головой постоянно фигурирует разного рода запотевшая тара то с пивом, то с квасом, так что, он, наверное, переживает, что посуду не помыл. Бредем. Скрип-скрип, туп-туп. Немножко осталось. Дойдем ли?
-У тебя что по физкультуре было? - спрашивает Лехыч. Это старая семейная шутка, и я знаю, как отвечать.
-Тройка...
- А я был освобожден. Побежали!
Хихикаем, но бежать не можем. Бредем. Похоже на финальную сцену из "Вокзала для двоих", только жара вместо холода и рюкзак вместо аккордеона. Это третий день ММБ 2012.
А до того Лехыч навернулся в реку с моста-бревнышка, на который я и ступить боялась. Красиво навернулся, в полной выкладке, с рюкзаком и головой. А потом я переходила реку вброд, погрузившись по самый мобильник. Может, дело и житейское, но я этого раньше никогда не делала. Более того, в первый день запищала и наотрез отказалась лезть в болото по щиколотку. Во второй без всякого сомнения прыгала в жижу по колено и более. Дело привычки, как оказалось. Принципиальный вопрос о том, может ли человек, не имеющий отношения к туризму и ни разу в жизни в лесу не бывавший, кроме как на пикнике со скатертью, именинным пирогом и группой глубоко городских приятелей, принять участие в марш-броске и дойти до финиша, решен положительно. Дошли.
И, кстати, было очень здорово.
Если б только не комары, зараза. Огромные и дрессированые. Оказывается, когда стоишь по пояс в болоте, с рюкзаком, клонящим тебя то вправо, то влево, с ногами, превращенными в отбивные котлеты, которые придется высвобождать из кед с помощью хирургических инструментов, беспокоят, главным образом, комары.
Но ведь дошли же.
Вероятно, это крупная победа силы духа над здравым смыслом.
|
|
| О нервном шоппинге |
[когда это было: 22 March, Thursday в 11:00] |
- Можете допивать микстуру, а сами тем временем немножко гулять, - напутствовала нас педиатр.
- Я предполагал зайти в книжный, - светским тоном заметил Котёнок. Измученная доктор хихикнула, а грубоватая щекастая медсестра захохотала в голос.
- Зайди, раз предполагал, - разрешила педиатр, и мы отправились.
Мимо торгового центра, где "картошка так себе", мимо "желтого магазина, где мы однажды повалили манекен". Чуть не повалили, поправляю я. Чуть не повалили, вздыхает Котэ. В дальний книжный, за плакатами. В ближайшем плакатов нет.
Делаю над собой нечеловеческое усилие и решительно прохожу мимо художественной литературы. Идем сразу к плакатам. Начинаем их перебирать. Отстойные, прямо скажем. Процесс выбора затягивается. Ребенок хочет все - и саблезубую белку, и тачки, и котят, и ёжиков. Мама не хочет ничего, очень уж полиграфия мутная для маминых целей. В какой-то момент Котэ извлекает откуда-то пластикового динозавра:
- Мам, что это?
Отдел игрушек далеко, а Кот все время стоял рядом со мной. Откуда динозавр?
- Поставь, откуда взял.
Кот равнодушно ставит динозавра на стойку консультанта, пустующую и заваленную бумагами, и возвращается к плакатам.
Откуда-то с криком бежит возмущенная женщина.
- Кто вам позволил? да как же вам не стыдно! личные вещи продавца! как вы смеете трогать личные вещи?
Личные вещи стояли посреди зала, открытые со всех сторон и представляющие собой детскую игрушку. Они были поставлены на место в ту же секунду. Но это трехлетнего ребенка, разумеется, не оправдывает. На нас кричат, брызжа слюной, еще минут десять - "личные вещи! какая низость!" и тычут динозавром в лицо то мне, то бэйби. Пока мне тычут, я с удивлением думаю о том, какой у меня природный дисконнект с продавцами книжных магазинов. Казалось бы, мы все здесь высокодуховные девы собрались, а вот поди ж ты.
Берем плакаты и топаем к кассе.По дороге некстати вспоминаю, что мне нужен ежедневник.
- Скажите, а есть ли у вас в продаже датированные ежедневники?
- Только этот, - мне указывают вполне любезно, и я вижу почему. "Только этот" - большой, кожаный, подарочный. Под 700 рублей в местной валюте. Не, мне бы попроще.
- Спасибо. Пожалуй, мы только плакаты возьмем.
- Пфы. - она обиделась, ей-богу, как в мультике. Она не стала нас обслуживать.
Ничего-ничего. Помню про дисконнект с книжными продавцами и просто иду к другой кассе. Она даже лучше, там кисточки.
- Нет ли у вас в продаже синтетических кисточек?
- Берите в наборе, вам же лучше и дешевле. Кисточки очень хорошие.
Иду смотреть. Кисточки очень плохие. Ими даже клей наносить не получится, а рисовать ими просто нельзя. Они, как минимум, лохматые. Отхожу от стойки с кистями. Продавец вылетает из-за кассы, начинает снимать со стойки и совать мне в руки наборы кисточек.
- Они прекрасные и совсем дешевые. И для рисования, и для школы. А это как пони! Берите же.
Они ужасные. Пони похож на стекловату. Мне на них смотреть больно, в руки я это брать не могу.
- Нет, нет, спасибо. Мы возьмем только плакаты и акварель. Спасибо, спасибо.
Продавец пробивает нам наши покупки, продолжая громко и сердито сетовать на то, что кисточки хорошие.
-Не понимаю, что вам не нравится, - несется нам вслед. - дешевые же, отличные кисти. Что вам еще нужно-то! Всем!!!
Мы спасаемся от этого крика души бегством. На бегу думаю о том, что правду, наверное, говорят, что у работниц в в женских трудовых коллективах циклы биологические синхронизируются. А может, продавцом просто очень трудно работать, охотно верю. Просто в супермаркетах все об этом молчат.
А в книжных интеллигенция. Она молчать не может.
|
|
| О еде с любовью и всякой мерзостью |
[когда это было: 13 March, Tuesday в 14:25] |
Мама привила мне страсть к кулинарии и нетерпимость к тому, что она считала "русской кухней". В наших многочисленных временных квартирах всегда вкусно пахло чем-то абсолютно нерусским, но замечательным. Пройдитесь под окнами жилого дома где-нибудь в Одессе, например, в районе парка Шевченко, лучше всего летом, в воскресенье, около полудня, и вы получите полное представление о том, что считалось хорошей кухней в нашей семье. В этом душистом и теплом облаке меня как-то угораздило спросить маму, что такое щи. Мне в книжке попалось слово. Мама поморщилась.
- Это такой русский суп, - сказала мама с глубоким неодобрением. - Из крупы и капусты. Еще лук, кажется.
Мамину нелюбовь к русской кухне вполне разделяла ее подружка тётя Вера, абсолютно русская, очень красивая женщина из Ярославля. Впрочем, ее нелюбовь распостранялась на все кухни мира. Готовил в доме муж Веры, дядя Слава. "Очень самостоятельный, потому что детдомовский,"- говорила о муже тётя Вера. Я потом страшно удивлялась, почему мои детдомовские ученики такие несамостоятельные, памятуя о самостоятельном Славе. Должно быть, педагогические подходы изменились. Иногда дядя Слава готовил такое страшное, что тётя Вера сбегала к нам на весь день, пить с мамой кофе и судачить об ужасах русской кухни. Страшное было вот что - суп из консервированной рыбы. Мама утешала тётю Веру, которая жаловалась, что теперь до вечера в дом без тошноты не войдешь, и решительно причисляла этот злосчастный суп к русской, конечно же, кухне, которая не стоит доброго слова по определению. Я смотрела на расстроенную тётю Веру и говорила себе, что в моем доме ни штей, ни такого супа не будет, тем более что мама пообещала пооббивать мне руки, если я когда-нибудь буду это готовить.
Вот, брожу, готовлю, надеюсь, что мама не узнает и не пооббивает. Дело в том, что ребенок неистово любит маслины, а в супе из консервированной рыбы им самое место. Куда их еще затолкать, кроме солянки или салата, даже не знаю. С маслинами он съест все, но их нужно чем-то разбавлять, не кормить же трехлетнего человека одними маринадами.
- Ма, а что люди ели, когда магазинов не было, в древние времена? - спрашивает пытливый Котэ, набивая корзинку в супермаркете.
- Грибы собирали, ягоды.
- А если грибов-ягод не было?
- Траву кое-какую можно есть...
- А если зима и травы нет? - не унимается ребенок.
- Кору жевали... - говорю я с сомнением, причем этот разговор все больше напоминает мне о русской кухне в мамином понимании.
- А если коры нет? Что делали?
- Ложились и помирали с голоду, - не выдерживаю я.
- Нет! Я знаю, что делали, если вообще ничего не было! Тогда просто пили кофе без ничего, как ты!
Для тех, кого не отпускают на обеденный перерыв и тех, кто пьет кофе без ничего, картинка для отбития аппетита:
Помню, как девочки в девятом классе открыли учебник анатомии там, где надо, и искренне удивились, что мочевой пузырь у мальчиков расположен там же, где и у девочек, а не там, где они думали. А вот "Седьмой континент" в этих данных науки, видимо, сомневается.
|
|
| О личной ответственности |
[когда это было: 12 March, Monday в 13:19] |
Побывала на детском утреннике. Адъ и скрежет зубовный. Пусть в следующий раз Лёхыч идет. Не могу я на это смотреть. Детей заставляют петь хором, читать стихи и плясать под веселую фортепьянку, но они слишком, слишком маленькие. Плачут, чешутся, просятся писать. Стихи смяты начисто, поскольку человеческим голосом из группы говорят всего двое, а слова раздали всем. Стесняются, прикрывают лица подолами (девочки), жуют галстуки (Котя). И на все это надо смотреть и не разрыдаться. Нет, мы готовились. Стих учили. Учились у яндекса галстук завязывать. Мне сто лет в обед, а каждый раз делаю это по яндексу. Галстук. Котя выступил превосходно, но потом сразу подрался с Амиром и прошелся по сцене на четвереньках, невзирая на галстук. Потом затеяли конкурсы. Как же я ненавижу конкурсы, кто бы знал. Всей душою. Адова анимация, гори она вся огнем. Но Котэ заорал - моя мама, здесь моя мама! Мамочка! И я, содрогаясь, пошла участвовать. Бэйби кормили мам с ложечки на скорость. Йогуртом. Ненавижу йогурт. Победили. Я так бежала с этого чудесного праздника на работу (с йогуртом, размазанным по чулкам), что даже не остановилась посмотреть, почему в дверь детского сада повалила вооруженная полиция. Утренничек, утренничек, детская забава, до конца не досидел - началась облава, как сказал поэт. Я безответственная мать, признаю.
Зато папа у нас ответственный. Заговорили с ним тут на отвлеченные темы: что-то о химической, что ли, кастрации. Разные темы всплывают за вечерним чаем. Я в химическую кастрацию не верю, поскольку это все как-то, кажется, ненадежно, компенсируется лекарствами. Особенно, если опасных чуваков при этом не изолировать. Да и вообще - какое же это наказание? Наоборот, одной проблемой меньше. Впрочем, я этот вопрос всерьез никогда не обдумывала. А Лехыч настроен радикально. Зачем, говорит, химическая. Физическая нужна. Публичная.
- Погоди, погоди, - говорю. - А если судебная ошибка? Семь раз отмерь и все такое, а ошибиться могут. Или вот - если несовершеннолетний проколется, или недееспособный.
- Да чего там, - горячится Лёхыч. - Лучше всего родителей кастрировать, чтобы они больше таких упырей не заводили. Принцип ответственности, понимаешь. Это же все родительские недоработки.
- Погоди, - снова говорю я. - Но бывает же, что в одной семье один ребенок ничего, а другой проблемный.
- Все равно, под корень. Чтобы никаких больше проблемных.
Вижу, что он уже нарочно настаивает, чтобы смешнее было. Ну ладно.
- Хорошо, - говорю. - А если твой собственный отличится? Ну, представь, звонок, открываешь ты дверь, а там группа теток с перочинным ножом. Так, мол, и так, играл ваш сын в футбол, стекло жахнул. Не соблаговолите ли понести ответственность.
Ответственный отец ненадолго задумывается.
- А, всё лучше, чем большое стекло в рекреации вставлять.
Гвозди бы делать из этих людей.
|
|
| Об улыбках из поликлиники-2 |
[когда это было: 7 March, Wednesday в 17:22] |
Очередь в поликлинике кажется бесконечной. Но я не ропщу: люблю стоять в очереди. Единственное место, где можно несколько часов постоять спокойно, подумать о своем без опасения, что тебя сейчас спросят, какого чёрта ты нихрена не делаешь. Кроме таких же любителей потупить, как я, в очереди, как обычно, присутствуют несколько профессиональных пациентов, глупый хохотун, пара человек за бюллетенем и один мужичок, которому совсем худо. В нашем случае - сидит, сереет лицом, за сердце держится. Сереющего вызывают первым и он устраивает у терапевта пробку. Профессиональные пациенты затевают беседу о плюсах и минусах окрестных больниц, глупый хохотун поддакивает, похохатывая, всем подряд.
- В нашу положат этого, что ли? С сердцем?
- Нет, что вы. Меня с сердцем обычно отсюда через полгорода везут. Раз восемь уж возили, ни разу сюда.
- А меня всегда сюда. Меня обычно сразу в реанимацию везут, в соседний корпус.
- О! Везет вам! Всегда в реанимацию!
Приходят к общему выводу, что инвалидность могуть себе позволить только очень здоровые люди. Смеются, морщась - у всех что-то болит.
- Не позволяет видеться с ребенком, - горячо объясняет случайной собеседнице бюллетенящий.- А у меня с женой теперь двое своих, хочу судебное решение вытребовать, чтобы она мне ребенка выдавала на каникулы. Выдумала еще - при ней встечаться. Разобиделась. А чего обижаться, если любовь прошла? Я же не зверь какой, она попросилась после развода пожить еще полгода в моей квартире, пока она его грудью докормит, а то у нее у родителей условий никаких. Мне эта квартира что, я уже тогда к нынешней жене переехал. Позволил, и где благодарность?
Очередь движется вяло, слушательница с трудом дожидается вызова и ныряет в кабинет врача. Чадолюбивый разведенец, потеряв аудиторию, обращает внимание - вот черт - на меня, обмениваемся парой малозначительных фраз. Тут он принимается улыбаться мне прицельно, светло и счастливо, как Гагарин, и я с ужасом опознаю в нем типаж, который каждый раз женится. Знаете, бывают такие, которые так не могут, просто, они каждый раз женятся. По любви.
Наконец, вызывают и меня. Сереющий лицом все еще в кабинете, обширный инфаркт, ждут каталку. Терапевт начинает меня - мышите, не мышите - выслушивать, человек с инфарктом начинает слабо улыбаться от вида моего бельишка с Хеллоу Китти, а я начинаю беспокоиться, что мое дурновкусие в выборе нижнего белья может стать чьим-то последним впечатлением. Терапевт велит мне повернуться, и теперь моей Китти радуются зубастыми азиатскими улыбками - за окном третьего этажа, повезло же - маляры. Эх, Китти. Купила по настоянию сына, надела, чтобы не делать лишних телодвижений на флюорографии. И вот - смех и радость мы приносим людям.
Назавтра спозаранку толпимся сдавать кровушку из вены. Гагарин видит меня издалека и снова принимается светло и счастливо улыбаться. Спешно отворачиваюсь. Рядом со мной колоритная пара - пожилая мама и почти уже пожилой сын, лысеющий юноша за сорок. Мама говорит что-то об институтских делах, сын отвечает, и я понимаю, откуда у него эти покатые плечи. Видела тыщу раз. У авторитарных научных матерей такие сыновья преобладают. И чем выше административно-научный ресурс мамы, тем ближе фигура ее сына к бутылке ессентуков №17. Это цена роста под высоким давлением. Нет, одного знаю сына научной мамы широкоплечего, но он невозможный дурак, у таких иммунитет.
- Что у тебя с Людочкой? - с нажимом вопрошает мама.
- Ничего...
- Ты знаешь хоть, чего мне стоило завкафедрой тебя сделать? Ты знаешь, на что я пошла? - кипятится мать.
- Ма, ну я попытался... Ей Валерий Геннадьевич очень понравился, кажется. Они весь вечер разговаривали. Что я мог сделать... - сын улыбается, и видно, что он не тот человек, который будет неволить Людочку.
Мать в раздражении сбрасывает замшевые перчатки с колен прямо в грязь.
- Говорила я тебе! Нужно было с собой гитару брать!
|
|
| О печеночных оладьях |
[когда это было: 5 March, Monday в 12:03] |
Опять , руководствуясь социальной пассивностью, граничащей с социальной тупостью, на выборы не пошла. Ну, может, не только этим. В моем представлении, не бывает из зол меньшего. Все равно, как если бы мне руку и сердце предложили пять кандидатов, два из которых фальшивые, два вызывают острую неприязнь, а один нервный смех. Это в Доме-2 из такого набора счастливо выбирают, а я так не умею. Без меня как-нибудь.
Ну да ладно. Одно хорошо - теперь на нашем базаре, надеюсь, снимут с продажи огромный ковер с изображением господина Медведева, провисевший там долгие годы. Ковры с портретами и вообще-то пугают, а уж такие... Там у президента была такая принужденная полуулыбка, как будто ему в гостях предложили добавки печеночных оладий, а он и первую-то порцию съел из вежливости и теперь все его силы брошены на подавление тошноты.
Удивительная штука эти печеночные оладьи. Никто их не любит. Когда мы с Лёхычем вожатствовали в детском оздоровительном лагере, нашим архаровцам как-то подали это чудо-блюдо, видимо, для оздоровления. Все дружно сказали буэ и отодвинули тарелки. Кроме одного мальчика, который сказал, что он, вообще, это дело вполне ест. Сосед по столу тут же оживился и перебросил в его тарелку и свою серо-бурую лепешку. Любитель не возражал. Тогда весь отряд подскочил с мест и быстро соорудил на тарелке любителя огромную башню из всех своих оладий. Башня покачнулась и рухнула. Любитель скривился, глаза его наполнились слезами. Не стал есть даже свою порцию. У всего есть пределы, видимо. Никто ужинать не стал. Конфетами догнались.
В общем, выбрали и выбрали.
Надеюсь, эта порция печеночных оладий не станет лишней хотя бы для любителей.
Остальным, видимо, нужно осваивать полуулыбки.
Догоняться радостями частного характера.
|
|
| Об улыбках из поликлиники-1 |
[когда это было: 28 February, Tuesday в 15:29] |
Казалось бы, поликлиника - скорбное место, нудное. Но это взрослая. В детской отчаяние и хаос перемежаются совершенно незамутненным весельем. Дети же, дети. Как скажут. Стоим третий час в очереди, бэйби уж и набегался, и попил, и "Живую шляпу" послушал, пытается прикорнуть на руках своей маломягкой и малоуютной матери. Кругом такие же, убегавшиеся. И мальчик лет восьми с папой. Мальчик вздыхает.
- Хорошо бы тут кто-нибудь оказался из нашего класса, - говорит.
- А что, у вас многие болеют? - не понимает папа. Сын досадливо на него взглядывает.
- Нет, просто. Скучно, поговорили бы.
- Да, Макса бы тебе сюда, - кивает папа. - Ты с ним же дружишь?
- Скажешь тоже! Макса! Да он не болеет никогда! Он же спортсмен. Вообще не болеет. У него знаешь что есть? Кубики!
Папа снова не понимает.
- Кубики, кубики!
Я начинаю беззвучно хихикать, папа непонятливо щурится на сына сквозь очки.
- Да кубики же! Он ест только курицу, понимаешь?
- Все едят курицу... - тянет папа. - В супе там...
Смеются уже все вокруг.
- Да белое мясо, понимаешь? Белок! У него одного в классе кубики!
Папа наконец понимает, что речь о прессе. Он кругловатый и уютный, сын тоже, кубики - это не про них. Но он пытается:
- Будешь тренироваться - и у тебя будут кубики. Хочешь, вместе начнем?...-
- Не выйдет, - мрачно говорит сын. - ненавижу курицу.
|
|
| Об искусстве автопортрета |
[когда это было: 22 February, Wednesday в 11:28] |
Вообще-то я не планировала помещать в журнале изображений собственно автора, не планирую и впредь. Но пока для меня вывешивание картины - это единственный испытанный способ перестать ее красить и перекрашивать. Во всяком случае, погодите ололокать: я начала эту работу так давно, что теперь у меня нет ни такой прически, ни такой, извините, попы (если забуду главное правило масленичной недели - жарить, но не есть - боюсь, она вернется), а по шнобелю, который все еще похож, меня способны опознать только родной муж и пара институтских подруженций.
Это Балаклава. Такое красивое место, что просто сердце останавливается. Она, ололо, все еще похожа, я недавно была и проверяла. А я уже не похожа.
Насколько я поняла, в искусстве автопортрета главное - беспощадность. Вот только захочешь сделать себе подбородок потверже или ноги поровнее, рука дрогнет, и все, хана портрету. И не потому что непохожий будет - так или иначе он в любом случае непохожий будет. А просто потому что он будет плохой.
А, ну да, автопортрет же. Хихикайте, это нам ничаво.
|
|
| О рефлекторной дуге автора |
[когда это было: 21 February, Tuesday в 12:03] |
В детстве у меня была книга русских сказок Афанасьева. От русских сказок меня всегда коробило - без определенной причины - но мне продолжали их покупать, дарить и и подсовывать насильственно в библиотеке (век не забуду пудового Бажова, которого я из вежливости таки взяла и из вежливости таки прочла, передергиваясь) - по причине, вероятно, наличия косы с бантом и перманентных розысков по всей школе козлёночка-братца.
Так вот, Афанасьев: помимо волшебных историй, в которых герои скармливали птице, на которой летели, обе свои ноги, и никак не погибали от потери крови, и сказок о животных, которые были не born to be wild, а всячески ломали шапки, низкопоклонствовали и сутяжничали, были и притчи про обычных людей. Истолковать их было трудно, но вот одна, например: некто украл у соседа мешок белой муки, да от широты и загадочности души намерен закатить для соседа же вечеринку с пирогами, но есть сомнение, не узнает ли сосед о том, что угощается награбленным. Вор делится переживаниями с женой. А жена, вместо того, чтобы сказать: отнеси мешок обратно и уймись уже, говорит что-то псевдонародное и странное вроде "не кручинься, я им таких пирогов напеку, не отличат от аржаных". (Видимо, заведомо менее вкусных -- прим. автора).
Я к чему это: иногда у Воображаемых Друзей во френдленте я нахожу дивные фотографии (мешки, так сказать, белой муки). И я их, заметьте, не тырю по-тихому, а прошу очень вежливо отдать мне их на растерзание для любительских живописных опытов. И эти добрые люди соглашаются! Как видите, задачи скрывать факт воровства нет, но образ, проходя по рефлекторной дуге автора (когда мне нравится какой-то сюжет, я его долго обдумываю, порой годами, до полного дисконнекта с реальным объектом) как правило, представляет собой что-то аржаное. Вот Венеция, привезенная из дальних странствий другом kuzulka.
Надеюсь, качество исполнения не заставит Воображаемых друзей отказывать мне в мешке белой муки.
Я не нарочно. Это не я.
Это дуга.
Рефлекторная.
|
|
| О том, как трудно вовремя остановиться |
[когда это было: 20 February, Monday в 15:17] |
Заболеть, например, всякий сумеет. Дело нехитрое. Но у приличных людей после этого принято выздоравливать. Сын мой единоутробный легких путей не ищет. Потому после положенного природой времени на ааа-чхи и кхе-кхе, не воспрял, а напротив, скатился известно куда и еще и меня за собой утянул.Сидим дома вдвоем и даже поговорить не можем - открываем рот, чтобы завести светскую беседу, и вместо этого разражаемся сериями навязчивого кашля. Ну, что делать. Не умеем мы вовремя остановиться.
Остаются безмолвные удовольствия. Рисуем. Котька стал здорово рисовать и придумывать целые истории в картинках. Плохо только то, что когда мне картина кажется законченной, вырвать ее из цепких детских лапок не получается, поскольку сам юный художник находит, что на полотне не хватает клубов черного дыма, плотных стай комаров-каннибалов и вообще разного рода взрывов и выстрелов, после которых любой сюжет превращиется в респект "Черному квадрату" Малевича. Чуть не плачу, жалуюсь Лехычу, мол, так и так, не отдает картины, портит, не умеет вовремя остановиться.
- На себя посмотри, - отвечает мне Лехыч мстительно. Он тоже обычно норовит вытащить у меня из рук картину в стадии почти подмалевка. Пока то, что обещало быть шедевром, не скатилось известно куда. Я не отдаю. Ну, ладно, значит, неумение вовремя остановиться - это у нас с Котом семейное.
Это то, что сейчас условно закончила (остановилась - более правильное слово). Да, я уже скатилась до изображения окрестностей собственной комнаты. Вот до чего доводит отсутствие впечатлений. Натюрморт с бас-гитарой, сайнс-фикшн и икейской табуреткой, холст, масло, ангина:
|
|
| О новогадстве |
[когда это было: 17 January, Tuesday в 16:26] |
Одна моя не то, чтобы подруга, знакомая, по результатам зимних каникул отчиталась серией фотографий. Муж, дети, оливье. Все бы ничего, но муж опять новый. И опять... как бы это... Тут надо сначала объяснять. Эта знакомая, скажем, Лиля, первый раз вышла замуж быстро, решительно. На вопросы подруг о том, что она нашла в таком звероватом и попивающем детине, она отвечала, что он добрый, заботливый, по хозяйству помогает. А главное, хороший друг. На хорошем друге подруги всегда ломались и отступали. Кто ж его не хочет, хорошего друга. Даже если он по хозяйству не очень.
Через какое-то время оказалось, что хороший друг Лилю исправно поколачивает. Врозь, стало бы, дружба получилась. Но жили, тем более, ребенок появился. Терпение Лили казалось бесконечным. Внезапно появился рыцарь на белом коне, который спас принцессу от притеснений и взял ее за себя замуж. С ребенком. Тут подруги уже ничего не спрашивали, спас так спас, молодец. Еще одного ребенка завели. И тут второй муж - я его только на фотографиях видела - принялся нашу Лилю... ну, не то, чтобы колотить, но воспитывать. Из собственных ручек по морде.
Вот я бы приуныла,честно говоря, но Лиля не такова. Теперь у нее уже третий муж, тоже спаситель. Спасатель. Малибу. Красные шорты. А над шортами лицо такое... звероватое немного, решительное. Я бы сказала, что налицо все задатки хорошего друга в лилином понимании термина. И так я над этим призадумалась, что Лиле на ее традиционное поздравление в стихах чуть вместо "с новым годом!" не написала "С новым гадом".
Вот тут могло бы возникнуть предположение, что Лиля такая себе профессиональная жертва, которую только ленивый не отоварит. Но чего нет, того нет. Она очень оптимистичная, энергичная и даже,я бы сказала, вполне самодостаточная. Где и почему она себе таких друзей находит - загадка. Впрочем№1 - она их меняет, не терпит долго. Впрочем№2 - она их меняет друг на друга. Впрочем№3 - я могу и ошибаться, и третий может быть вполне себе ничего. Мало ли кто выглядит на фотографиях потенциальным садистом.
Я ведь тоже на фотографиях не получаюсь. На большинстве выгляжу так, как будто вынырнула из глубокой депрессии только для того, чтобы крайне встревожиться. А когда меня заставляют улыбаться, то шанса не выглядеть на снимке шмарой просто не остается. Хотя истинному положению дел это совсем не соответствует. Такое вот гадство.
А теперь - чтоб уж закрыть тему нытья - новое гадство. Пошла в парикмахерскую в надежде подровнять немножко то, что есть. А парикмахерша размахнулась и остригла меня под женскую версию Северуса Снейпа. То, что Лехыч принялся называть меня "профессор" я бы еще пережила, но после мытья головы я стала в лучшем случае женским вариантом Джима Моррисона, в худшем - слилась с коренным населением Хоббитании.
Стараюсь не фотографироваться.
Абстрагироваться стараюсь.
Какая разница, как человек выглядит, правда? Может быть, он хороший друг.
|
|
| О снежном настроении |
[когда это было: 30 December, Friday в 16:30] |
Пока народ убивает друг друга в очередях за уцененными к празднику мандаринами, я брожу (брожу - для красного словца, на самом деле ношусь, конечно) и стараюсь не растрясти снежного настроения. Предновогоднее повсюду. С работы убежала пораньше не потому, что ах-ах, покупки, уборки, а потому что правые соседи за фанерными офисными недоперегородками произносят мучительно долгие тосты - и здоровья всем! здоровье это главное. без здоровья ничего ведь не надо, пока не потеряешь не поймешь, потому за здоровье, здоровье нам бы всем не помешало, да что уж теперь, да, это главное - а левые соседи закусывают мучительно пахнущей рыбой. Да нет же, они ее наверняка уронили на ковролин в коридоре, и недоперегородка не позволяет мне абстрагироваться от подступающего амбре рыбьих голов. А может, они там кадавра растят, научное учреждение все ж, все может быть.
Подарки! Мужчина в кашне купил некоей счастливице плойку за 299 (ценник остался на коробке) и упаковал этот дар любви в наилучшую бумагу и банты - на тысячу двести. Романтика.
Утренники и корпоративы счастливо отгремели. Бэйби впервые в жизни выступал на ёлке в качестве зайчика со стихами. Родители-растяпы не уследили, и белая рубашка на зайца не налезла - вырос. Пришлось нахлобучивать на него белую футболку. Правда, на пузе у зайца оказался нарисован чувак, разбивающий электрогитару, но белая же. Разные бывают зайцы.Мой, например, давно требует плакат группы Nirvana в комнату, и правда: надо же чем-то дырку на обоях загораживать.
А снег тем временем темнеет, расплывается лужами. Наспех заканчиваю зимнюю картинку, пока настроение еще снежное. Не вполне закончила, еще поправлю. Просто пока я ее доведу до ума, все уже растает и она будет не по сезону. Вот:
Это одесский дворик по мотивам фотографии, вывешенной в свое время прекрасной levkonoe, но, поскольку исполнение мое подкачало, уж и не знаю, что уместнее: благодарить автора за разрешение воспользоваться ее сюжетом или извиняться, что руки мои приставлены хоть и к правильному месту, но неправильной стороной. Фотографирую я еще хуже, чем рисую. Хвастаться нечем.
Но я же это не похвастаться.
Просто снежным настроением поделиться.
Пока все не растаяло.
|
|
| О том, как хорошо выглядеть в прыжке |
[когда это было: 26 December, Monday в 13:02] |
Две вещи делать очень трудно: хорошо выглядеть в прыжке и надеяться на лучшее.
Я хожу все время мимо одного плаката. Рекламного. Рекламирует он какой-то батут, что ли, и выглядит отвратительно. Там женщина какая-то неявного пола зафиксирована собственно в прыжке, должна, видимо, воодушевление демонстрировать. Воодушевление от прыжка мне ментально доступно - кто в детстве не скакал на диванах и прочих запрещенных поверхностях - но этот плакат во мне сочувствия не будит. Не выглядит она счастливой. Майка задралась, уши по ветру, глаза вытаращены, ноги в трениках раскорячены кренделем. Выражение лица больше соответствует не прыжку, а тому, что хулиганы периодически распарывают плакатной прыгательнице промежность. Вот в ее выражении лица больше боли, чем воодушевления. Трудно выглядеть в прыжке хорошо, должно быть. Особенно если фотограф криворукий.
В детстве я была знакома с девочкой, скажем, Юлей. Эта, скажем, Юля, занималась батутом. Спортом таким. С малых лет и очень серьезно. Я не знаю, как серьезно относиться к батуту, потому что когда в фильме появляется батут на лужайке, я немедленно начинаю ждать, что второстепенный герой сейчас улетит за зеленую изгородь по красивой дуге и обычно бываю вознаграждена. А Юля вот серьезно к нему относилась. И на занятия шла счастливая, светилась аж. Ее вел за руку папа, высокий сухопарый летчик в форме, и оба они светились. Глаз не отвести. Закончились Юлины успехи в прыжках неожиданно. Однажды папе было некогда, и дочку на занятия отвела мама, тетя Валя, маленькая, очень кругленькая и очень милая женщина. Тренер посмотрел на маму, на Юлю. Поразмыслил. И велел со следующего года на занятия больше не ходить. Вот так сразу.
- А успехи? А как же? Почему? - растерялась тетя Валя.
- Посмотрите на себя, - сказал тренер. - Это же ваша дочь. Она через пару лет обязательно раскоровеет. Как она выглядеть будет в прыжке? Бесперспективна.
Тетя Валя наговорила тренеру в лицо разных разностей (в Одессе это называлось "напхала"). Забрала ревущую Юлю из секции. Навсегда. Нажаловалась всему двору. Все были возмущены и говорили в адрес тренера еще больше разностей - на всех местных наречиях и с большим чувством.
Через пару лет Юля раскоровела. Про батут при ней упоминать было строго нельзя.
А еще через пару лет она снова похудела. Сильно. Спортом больше не занималась, пошла по экономической линии. И тетя Валя тоже похудела. За компанию.
Выглядят они хорошо.
Но не светятся.
Несмотря на успехи.
|
|
| О крупном достижении |
[когда это было: 21 December, Wednesday в 20:05] |
Котенок читать таки выучился. Большей частью сам. Буквы давно знал, но они у него не вполне складывались. Теперь вполне.
Еще неделю назад прибежал с полем для настолькой игры и торжественно прочел по буквам "ДОМ", "СТАРТ", "ШКОЛА". Мы немного опешили от такой прыти, и, хоть и пометили дату в специальной тетрадочке для Котькиных достижений (выучился читать, 3г. 3 мес.), в глубине души все же полагали, что эти слова он уже наизусть знал, потому что это поле настольное (напольное) ему здорово примелькалось. У меня брат так лет до шести читал - первую букву считывал, а остальное наугад брякал, но на удивление часто по смыслу догадывался.
И вот отправляемся мы с младенцем в книжный, за загадочным подарком для папы. Книги в ближайшем магазине переставили, причем по неявному признаку - то ли пол, то ли алфавит, то ли жанр, лучше всего спросить, да не у кого, а вообще есть смысл встать на колени и хорошенько порыться на нижних полках, где красоту наводили менее тщательно. И вот я пытаюсь найти нужное или хотя бы постичь систему, а бэйби ведет себя согласно возрасту: бегает вокруг стеллажей и предлагает мне погоняться за ним всласть, пока народу мало. В разгар рабочего дня в книжном народу действительно немного, но и тем немногим, что забрели, портить день не хочется. Пытаюсь унять Кота. Говорю, чем бегать, лучше поискал бы хорошую книжку для папы. Зря я это сказала.
- Ма, я нашел хорошую книжку для папы, иди быстрее сюда! - доносится то слева, то справа, неподобающе громким и комично тоненьким голосом.
- Ты не кричи, ты читай, что на ней написано, а я уже решу, хорошая или так, - говорю я, рассчитывая в основном озадачить сына ненадолго и вообще, как известно, тишина должна быть в библиотеке.
- Рой! Пикул! - доносится из-за стеллажа после секундного затишья. С мягким знаком у нас всегда было сложновато.
Но вообще да. Достижение.
Правда, не единственное.
На Лехычевой улице тоже праздник: он выучил ребенка играть в карты. В "ведьму" и "дурачка". Выглядит бэйби в пижамке и веером карт в руке, на мой взгляд, чудовищно. С другой стороны, выигрывает же.
Теперь актуальны были бы новые достижения.
Например, не считать книжки Роя хорошим новогодним подарком.
Или хотя бы самостоятельно надевать колготки.
|
|
| О волшебном флёре детства |
[когда это было: 13 December, Tuesday в 15:15] |
Мы с Лёхычем родом из самой читающей страны в мире. Даже так: из самой читающей под одеялом с фонариком страны в мире. То есть с детства такие, запойные читатели. Не чуждые ностальгии. Скупать по букинистическим книжки - о, как у меня в детстве была! - начали задолго до того, как Котэ появился в планах. Собственно себе.
Теперь читаем их, собственно, ему. Вслух. И подходы у нас разные. Я, помятуя об отчаянии, которое охватило меня, когда оказалось, что школьная библиотека мною полностью прочитана за исключением отдела периодики, стараюсь не столько хорошие на века книжки выбирать, а вообще побольше, поразнообразнее, чтобы обо всем понемножку. Справедливости ради, хороших среди них много. Лёхыч считает, что лучше меньше, да лучше и все пеняет мне, что ребенок все еще не приобщен к классике вроде Пушкина. Пушкин у нас, конечно, в планах, но никак не найдем с хорошими картинками. Лёхыч хочет, чтобы картинки были все, как в его детстве. Например, Винни-Пух с иллюстрациями Калиновского, которого не переиздавали тыщщу лет. Я не настаиваю на тех же картинках, как в моем детстве, потому что на моих картинках были в основном клювы вьюрков из путешествия на корабле "Бигль" и недружелюбные косматые туземцы из жизнеописания Миклухо-Маклая. Я попозже. Я никуда не тороплюсь.
Читаю ребенку вслух книжки со стихами, которыми Лёхыч зачитывался в детстве и не могу удержаться от того, чтобы выделять ядовитым голосом особенно ядреные недорифмы. Лехыч улавливает интонацию.
- Тебе самой не страшно от того мусора, что ты читаешь ребенку? - спрашивает он строго. - "Спайдервик"! Мать честная, что за бред!
- Это для разнообразия, - уточняю я. - Кроме того, бэйби жаждет продолжения.
- А наших, нормальных, нет?
- Есть. Вот отличная, как советский бухгалтер усыновил кролика и поросенка.
- Звучит безумно. Что еще хорошего ты припасла?
- Ну, мне еще нравилась книга, как собаки шли на Самотлор...
- Ты серьезно? А что там, на Самотлоре?
- Крупное нефтяное месторождение... - говорю я неуверенно.
- Ну-ну.
Разные у нас подходы. Должно быть, волшебный флер детства покрывает у нас крупные месторождения совершенно разного низкопробного чтива. С фильмами та же засада. Показала я ребенку Гарри Поттера, первую часть, где Гарри еще на несовершеннолетнего похож. Котэ совершенно зафанател от Хогвартс-экспресса и всю дорогу подпрыгивал, когда герои перестанут уже заниматься глупостями и поедут уже назад в этом чудесном поезде. Лехыч мне попенял, что опять я не тем наследника развлекаю. Впрочем, будучи оставленным с ребенком на попечении на несколько часов, сам не выдержал и зарядил ему снова того же Поттера.
Котёнок теперь сам предпочитает вместо дневного сна листать в постели книжки.
- Ма, достань мне с полки книжку. Дай её сюда.
- "Кота в шляпе"?
- Да, давай, давай ее мне.
- А волшебное слово?
- Ммм... Авада кедавра?
|
|
| О людях, имеющих суждение |
[когда это было: 5 December, Monday в 11:16] |
На выборы не пошли.
Может, мое тлетворное влияние - мне сто лет в обед, а на выборы я ни разу сходить не удосужилась. Для этого надо что-то в этом понимать. Или хотя бы во что-то верить. А я ни то ни другое. Ну и вот.
Не пошли на выборы. Пошли мимо выборов - угощать Кота пиццей. А с избирательного участка валили люди и разговаривали руками. У нас тут какая-то община глухонемых или слабослышащих, учреждение, что ли, какое. Вот они с выборов и валили, разговаривая руками в полной тишине. Громко разговаривая, судя по активной жестикуляции. Я от этой картины немного опешила, очень уж аллегорично всё это получилось. Эти тихие избиратели. У них есть гражданская позиция, и они идут отдавать свои голоса. Беззвучно. А у меня голос есть, но я его использую в основном для бытового сарказма. Странно все. Прошлась даже по этому поводу на тему за кого все эти люди могли бы выступить.
А потом вспомнила вот что. Мой дядя в юные годы... а дядя в юные годы был источником моего бесконечного ужаса и восхищения: играл в группе, систематически бросал то институт, то вещи своих девушек из окна, не стесняясь в выражениях, конфликтовал со своей пожилой мамой по всякому поводу и с трехлетней мной по поводу вытаскивания из его ящиков спутанных струн и инженерных лекал, нарисовал чернилами лиловые татуировки на резиновых руках моей куклы Жанны (одна из татуировок, как сейчас помню, представляла собой изображение металлической кровати с шариками - я плакала над Жанной безутешно). В общем, мой дядя представлял полный прототип Волка из "Ну, погоди!" и внешне напоминал его во всех подробностях.
Так вот, мой дядя в юные годы как-то проходил под окнами общежития силикатного завода сотоварищи (а на силикатном заводе работали именно глухонемые и слабослышащие, ибо грохот и вообще, такие уж им предоставляли рабочие места) и возмутился вкусом этих самых слабослышащих, поскольку из окон общежития с невероятной силой разносился миллион алых роз. В суждении дяди фигурировали глухие тетери и прочие, кто сам оглох от этой безобразной музыки, а теперь оглушает ею других. Несмотря на то, что обитатели общежития разговаривали между собой преимущественно руками, дядя был услышан, судя по тому, что из окна в него кинули рабочим ботинком и завыли самым нечеловеческим образом, без текста, но с чувством. Только после этого до дяди сотоварищи дошло, что на силикатном заводе работали не только неслышащие, но и просто немые и люди с тяжелым случаем логоневроза. Просто потому, что в таком грохоте действительно есть смысл разговаривать руками. Ну а в свободное время они слушают музыку, как и всякие другие молодые люди. Согласно своему вкусу и суждению, поскольку и у них есть свой вкус и суждение. Которые они готовы отстаивать даже путем метания тяжелых предметов.
В общем, как-то так.
Граждане проголосовали. Наверное, они в этом что-то понимают. Или во что-то верят.
Наверное, и постоять могут за свои взгляды.
А у меня нет взглядов.
Даже ботинком кинуть не из-за чего.
|
|
| О вопросах по существу |
[когда это было: 29 November, Tuesday в 18:57] |
|
- И как он, удовлетворяет тебя сексуально? - спросила меня Елена Ивановна тревожно и требовательно.
Мы с ней четырнадцать лет не виделись. Это был третий традиционный вопрос. Все давнишние знакомые женского полу после сверхдолгой разлуки начинают разговор в таком порядке: меня можно еще узнать или я катастрофически постарела, ё-мое, 58й размер по бёдрам? На это полагается отвечать - да ты что! как вчера расстались. И это, помимо прочего, правда - подробности бёдер старых друзей всегда ускользают от меня. Потом непременно: ты как, замужем? Теперь хватает простого угу, а раньше нужно было двигать бровями и разглагольствовать на тему подвопроса почему. Теперь никаких почему. А, кстати, почему? Ну вот. А третий вопрос сильно различается в зависимости от типа старой приятельницы. Замужние и тяготеющие к так или иначе длительным отношениям третий вопрос озвучивают как "И кем он работает?". Незамужние и по разным причинам пребывающие в отношениях редко, ненадолго и не слишком счастливо обязательно в-третьих интересуются тем, убедителен ли мой избранник именно в этом биологическом смысле.
Я с этой традицией расспрашивания сталкиваюсь не в первый раз, поэтому вопрос Елены Ивановны не застает меня врасплох, несмотря на то, что она его задает чрезвычайно громко, в набитом вагоне метро: это мы еще даже чемодан не довезли до вокзала, не то, чтобы угнездиться над кофе и мохито, чтобы потрепаться за жизнь.
- Каэш! - говорю я максимально укоризненно.
Я на этот вопрос всегда отвечаю укоризненным каэш, потому что степень укоризненности снимает все вероятные дополнительные уточнения и неуместные сравнения. И потому, что не считаю правильным обсуждать в таком тоне человека, который остался дома сбивать температуру больному младенцу, чтобы дать мне возможность встретиться с женским аналогом армейского дружка. Ну и потому, безусловно, что сама я принадлежу к типу, тяготеющему к отношениям прочным и длительным и третьим вопросом обычно уточняю, кем именно работает этот самый незнакомый мне супруг. И не затем, чтобы как-то воспользоваться этой информацией или там считать чужие деньги. Просто пытаюсь в самых общих чертах представить, что за человек теперь составляет половину жизни моей подруги, прикинуть типаж, так сказать. В самых общих чертах. Одно дело научный сотрудник, другое дело пожарный. Или даже повар. Из последующих объяснений ясно, что повар дома даже чайник сам не кипятит, но типаж есть типаж. Вот и спрашиваю. То есть не из праздного любопытства.
Вот я теперь и думаю: а что, если за этим странным - с моей типической точки зрения - вопросом стоит такое же искреннее желание прикинуть в самых общих чертах типаж и понять, как оно там - ничего жизнь или совсем паршиво.
Для чистоты эксперимента стоило бы выяснить, какой вопрос задают в-третьих женщины, склонные к отношениям недолгим и часто сменяющимся. Но таких подруг у меня, как назло, нет.
А любопытно было бы прикинуть типаж.
Поделитесь наблюдениями, если у кого есть.
А то меня гложет незаконченный исследовательский гештальт.
Не путать с праздным любопытством.
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
|
|
|
|
